Мы достаточно серьезно относимся к безопасности.
На телефоне обязательно пароль, в банковском приложении - Face ID.
Приложение просит доступ к фотографиям? - ... еще подумаем.
К геолокации? - ... только при использовании.
К микрофону? - А зачем вам вообще мой микрофон?
А вот с доступом к собственной жизни у нас почему-то все намного свободнее.
Рабочий чат может спокойно стучаться поздним вечером.
Чужая срочность почему-то вклинивается без очереди.
Просьба родственника автоматически становится приоритетной.
Еще одна задача спокойно ложится поверх тех пятнадцати, которые уже открыты и активны.
А где-то внутри снова: «Разрешить».

Разрешить...

Разрешить...

Разрешить...

Пока однажды система неожиданно для нас самих же не выдаст:

Звучит некрасиво, согласны? Зато честно.
Мне вообще кажется несправедливым, что гневу досталась такая плохая репутация.
Мы учимся его контролировать, сдерживать, выражать экологично, не срываться, считать до десяти.
Дышать...
И все это порой действительно полезно, но есть вопрос, который интересует меня больше:

Гнев редко возникает на пустом месте.
Возможно до него было: «Я не хочу».
Потом: «Мне неудобно».
Потом: «Я устал».
Потом: «Сегодня правда не могу».
А следом уже знакомое и такое привычное: «Ладно». «Хорошо». «Давайте».
«Я сделаю».
И еще раз: «Я справлюсь, ничего страшного».
А потом человек вдруг начинает удивляться на совершенно невинное: "Слушай, можешь еще быстренько?.."
И внутри поднимается: "ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?!"
Хотя человек всего лишь попросил, просто эта просьба оказалась сто первой.

Гнев часто приходит поздно.
До него психика уже отправляла уведомления.
Мы их видели и закрывали.
Напомнить позже.
Напомнить завтра.
Больше не показывать.
А потом удивляемся, почему сообщение внезапно вылезло на весь экран.

В своей работе я люблю смотреть на гнев именно отсюда.
Не спешить его убирать, сначала послушать, потому что за фразой «Отвалите все от меня» могут скрываться очень разные вещи:

• «Я хочу, чтобы меня спросили, прежде чем распоряжаться моим временем».
• «Я больше не хочу отвечать за то, что вообще-то должны делать другие».
• «Мне нужно побыть одному, я хочу уединения».
• «Я не хочу сейчас быть сильным/сильной».
• «Мне надоело быть человеком, который всегда справится».
• «Я хочу закончить работу и больше никому ничего сегодня не давать».
• «Мне можно отказаться».

И иногда именно гнев первым произносит вслух то, что человек вообще-то очень давно знает.

Есть одна вещь, которую можно попробовать прямо сейчас.
Не успокаиваться, не анализировать детство, не искать, кто виноват.
Просто закончить фразу:

Что появилось?

• Работать после определенного часа?
• Спасать?
• Объясняться?
• Быть всегда доступным?
• Отвечать сразу?
• Делать чужую часть работы?
• Соглашаться из вежливости?
• Нести ответственность за чужое настроение?

А теперь второй вопрос:

Вот здесь гнев уже становится особенно интересным.
Потому что под ним часто обнаруживается очень ясная информация о себе.
О том, сколько вам достаточно.
Как с вами можно.
Как больше нельзя.
Что принадлежит вам.
А что вы давно несете просто потому, что привыкли.

Мы тщательно выставляем разрешения в цифровом мире.
Доступ к камере...
Доступ к контактам...
Доступ к местоположению...
Может быть, иногда стоит проверять и другие разрешения:
Кто имеет доступ к моему времени?
Кто имеет доступ к моему вниманию?
Кто получает мои силы автоматически?
Где я могу отозвать разрешение?
И кому пора перестать выдавать доступ «Всегда»?
Мне нравится эта мысль, потому что граница - это не стена вокруг жизни.
Это настройка доступа к ней.
И иногда внутренний крик: «Отвалите все от меня» - может оказаться началом важного разговора...
С собой.